Кот Бегемот

Славянский правитель Само и его «держава» (623-658)



Славянский правитель Само и его «держава» (623-658). Источники, локализация, социально-политическая организация, историческое значение. СПб., 2019

Удивительная история Само – купца, ставшего бесстрашным воином и непобедимым полководцем, сокрушившим войска Аварского каганата и Франкского королевства, перед которыми трепетали многие народы; иноземца, ставшего славянским князем и всю жизнь верой и правдой достойно служившего своему новому народу и своей новой родине, мало кого оставляет равнодушным.


В работе рассматриваются ключевые вопросы изучения одного из первых известных по источникам славянских предгосударственных политических объединений – «державы» Само (623 – 658): источники, повествующие о Само и его «государстве»; проблема происхождения Само, обстоятельства его вокняжения у славян, социально-политическая организация его «державы» и вопрос о локализации её ядра; историческое значение «государства» Само и одержанных им побед над аварами и франками. В Приложении впервые на русском языке публикуются переводы фрагментов из «Деяний Дагоберта I» и «Обращения баварцев и карантанцев», повествующие о Само и его «державе».
Кот Бегемот

Ранние славяне в Среднем Поволжье

Обнаружил тут, что у меня сохранилось несколько экземпляров печатного тиража моей книги 2011 года "Ранние славяне в Среднем Поволжье (по материалам письменных источников)". Кто хочет получить печатный экземпляр книги с моей дарственной надписью - пишите в личные сообщения. Стоимость книги: 500 рублей плюс доставка.

Кот Бегемот

Ранние славяне в Среднем Поволжье по письменным и археологическим данным

Моя статья

Ранние славяне в Среднем Поволжье по письменным и археологическим данным // Исторический формат. 2019. № 1. С. 41-59

В работе проанализированы сообщения средневековых восточных авторов о расселении славян в Поволжье. На основе сопоставления письменных и археологических источников автор делает вывод о проживании на территории Среднего Поволжья во второй половине I тыс. н.э. славянского населения. Проведенный в статье анализ источников показывает, что существует целый блок восточных источников, которые помещают в Среднем Поволжье ас-сакалиба - славян, единственным археологическим соответствием которым является население, оставившее памятники именьковской археологической культуры и его потомки, вошедшие в состав жителей Волжской Болгарии.

Исторический Формат, 1/2019

Номер журнала "Исторический формат", посвящённый памяти выдающегося историка Древней Руси Андрея Николаевича Сахарова. С этого номера журнал "Исторический формат" переходит на новый дизайн, и как обычно содержит много интересного!

Андрей Николаевич Сахаров (1930-2019) - член-корреспондент РАН, с 1993 по 2010 г. директор Института Российской истории РАН. А.Н. Сахаров был выдающимся специалистом по истории Древней Руси, автором таких фундаментальных работ как "Русская деревня XVII в. (по материалам патриаршего хозяйства)" (М., 1966), "Дипломатия Древней Руси: IX – первая половина X вв." (М., 1980), "Дипломатия Святослава" (М., 1982, 1991), "Россия: Народ. Правители. Цивилизация" (М., 2004), "Русь на путях к Третьему Риму" (М., 2010), "Исторические обретения на рубеже XXI века: очерки" (М., 2011) и т.д.



М.И. Жих, В.И. Меркулов. ВЫДАЮЩИЙСЯ РУССКИЙ ИСТОРИК АНДРЕЙ НИКОЛАЕВИЧ САХАРОВ (1930-2019)
А.Н. Сахаров. 860 ГОД: НАЧАЛО РУСИ
В.И. Кулаков. ПЛЕТЁНЫЙ ОРНАМЕНТ В ДРЕВНОСТЯХ ПРУССОВ
Е.В. Круглов, А.С. Лапшин, И.Н. Наумов. АРХЕОЛОГИЯ В ВОЛГОГРАДСКОМ КРАЕВЕДЧЕСКОМ МУЗЕЕ
В.И. Меркулов, И.Л. Рожанский, А.С. Семенов. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ Y-ДНК ОСТАНКОВ IX-X ВЕКОВ ИЗ СОПКИ БЛИЗ ДЕРЕВНИ МЕРЛУГИНО УДОМЕЛЬСКОГО РАЙОНА ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ
М.И. Жих. РАННИЕ СЛАВЯНЕ В СРЕДНЕМ ПОВОЛЖЬЕ ПО ПИСЬМЕННЫМ И АРХЕОЛОГИЧЕСКИМ ДАННЫМ
В.В. Фомин. НОРМАНИСТСКАЯ СУЩНОСТЬ «СОВЕТСКОГО АНТИНОРМАНИЗМА». ЧАСТЬ ВТОРАЯ
К.А. Анисимов, А.Н. Рогожин. РУСЬ И РУГИ В СРЕДНЕВЕКОВЫХ ПИСЬМЕННЫХ ИСТОЧНИКАХ
А.Р. Нуретдинова, А.В. Губайдуллина. ЦЕРКОВНОЕ ИСТОРИКО-АРХЕОЛОГИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО КАЗАНСКОЙ ЕПАРХИИ
А.А. Карпенко. К ПРОБЛЕМЕ ПЕРЕНОСА ДРЕВНЕРУССКИХ ГОРОДОВ (ПО ПОВОДУ РАБОТ М.И. ЖИХА)

Скачать номер
Кот Бегемот

Выдающийся русский историк Андрей Николаевич Сахаров

Андрей Николаевич Сахаров (1930-2019) - член-корреспондент РАН, с 1993 по 2010 г. директор Института Российской истории РАН. А.Н. Сахаров был выдающимся специалистом по истории Древней Руси, автором таких фундаментальных работ как "Русская деревня XVII в. (по материалам патриаршего хозяйства)" (М., 1966), "Дипломатия Древней Руси: IX – первая половина X вв." (М., 1980), "Дипломатия Святослава" (М., 1982, 1991), "Россия: Народ. Правители. Цивилизация" (М., 2004), "Русь на путях к Третьему Риму" (М., 2010), "Исторические обретения на рубеже XXI века: очерки" (М., 2011) и т.д.

Моё увлечение древнеславянской и древнерусской историей началось с прочитанной в детстве популярной книги А.Н. Сахарова «Мы от рода русского... Рождение русской дипломатии» (Л., 1986). Эта замечательная ярко написанная книга определила мою будущую профессию историка-слависта. Память о нём навсегда останется у меня, а его работы по праву входят в золотой фонд науки о Древней Руси.


Выдающийся русский историк Андрей Николаевич Сахаров // Исторический формат. 2019. № 1. С. 9-12
Кот Бегемот

Как пишутся антирецензии

Тульский историк А.В. Журавель о проблеме упадка культуры рецензирования в современной исторической науке.

Александр ЖУРАВЕЛЬ. Как пишутся антирецензии, Или «Здравствуй, племя младое, незнакомое…»

"Но в науке слишком долгое время считалось дурным тоном даже заговаривать о ее этических проблемах, а уж называть вещи своими именами — тем более. Фигура умолчания на сей счет господствовала абсолютно. Традиционно излагались — и в целом и до сих пор излагаются — обезличенные идеи и мнения. И хотя к ним приписываются имена (фамилии и инициалы), но об их носителях читатели ничего не могут узнать, кроме в лучшем случае формальных сведений, ничего не говорящих о личности автора. Научный язык — это язык безэмоциональный: обезличенные люди обезличенно выражают свои обезличенные мнения.

В этом отношении интернет кажется явлением благотворным, но беда заключается в том, что сетевое самовыражение не стало предпосылкой для творческого самовыражения в академических текстах: говорить о личном отношении к обсуждаемым проблемам и тем более к носителям обсуждаемых идей до сих пор не принято. Но вот незадача: истинное отношение авторов статей к оппонентам «читается» в последнее время все чаще и все более отчетливо. Читается между строк. И отношение в таких случаях обычно — жестко негативное. И приобретает это три основные формы: 1) я оппонента «не люблю», а потому я его и его работы игнорирую — как будто их нет совсем; 2) я оппонента «не люблю», а потому разбирать его доводы всерьез не буду; лишь вскользь противопоставлю его взглядам свои и пожурю его за легковесность доказательств; 3) если же оппонент меня как-то задел, то его «ненавижу», а потому устрою ему погром, т.е. подробно разберу его систему доказательств со своей колокольни, покажу их никчемность и сделаю оргвыводы: оппонент — не ученый, лжеученый, плохой ученый; его идеи — в корне неправильные, лежащие за пределами истинной науки и даже ей противостоящие. Правильные, научные, взгляды — только у меня и у тех, кто со мной согласен.

Я сознательно утрирую эти основные подходы к критике оппонентов, но такова уж реальность. Можно было бы выразиться помягче, но суть от этого не изменится: такая «научная критика» с точки зрения научного идеала не имеет почти никакого отношения ни к науке, ни к критике. Почти — оговорка необходимая: во-первых, приходится говорить о науке реальной, а не об идеальной; во-вторых, и в разносной «критике» иногда встречаются отдельные здравые, справедливые мысли, указывающие на реальные недостатки разбираемых работ.

И погромы (без кавычек), и умеренные «рецензии» (в кавычках) отличаются одной общей чертой: в них всегда игнорируются либо общая методологическая посылка, лежащая в основе «рецензируемой» работы, либо система доказательств, обосновывающая авторские выводы, либо то и другое вместе. Им обычно механически противопоставляется другая концепция, которая «подкрепляется» несколькими частными примерами, будто бы доказывающими правоту критика и неправоту его оппонента. То обстоятельство, что единичные факты, вырванные из контекста (авторской системы доказательств), сами по себе способны «доказать» не одну, а несколько разных концепций — это особенно касается средневековой истории, — критиками обычно во внимание не принимается. Их задача — другая, пропагандистская: развенчать любым способом противника и перетянуть на свою сторону как можно больше нейтральных читателей, имеющих о теме самое общее представление.

Разумеется, такая «критика» вызывает у ее жертвы протест и желание ответить — зачастую так же и даже более хлестко. Если у противоборствующих ученых есть соратники, то образуются «партии», выступающие сплоченно и устраивающие противнику (или противникам) погром — серию публикаций, чаще в одном издании. Погромы могут иметь и идеологический, и личный характер, но форма и конечные «выводы» от этого мало меняются: личность клеймится, взгляды выносятся за пределы правильной науки".
Кот Бегемот

Исторический Понтий Пилат

Каким он был в реальности - человек, имя которого вошло в Символ веры и ежедневно произносится во всех церквях мира; человек, которого мы знаем по Евангелиям; человек, ставший главным героем романа М.А. Булгакова и множества других литературных произведений?

Читайте мой очерк "Исторический Понтий Пилат", в котором собраны все реальные данные об этом римском государственном деятеле, занимавшем в 26-36 гг. I в. н.э. должность префекта римской провинции Иудея, которые имеются в распоряжении науки.

pontiy-pilat_174331679_orig_.png
Исторический Понтий Пилат
Кот Бегемот

Два автора Повести временных лет и проблема объёма летописной работы Нестора

Моя статья

Два автора Повести временных лет и проблема объёма летописной работы Нестора // Вестник «Альянс-Архео». 2019. Вып. 29. С. 3-60

В статье обосновано принципиально новое решение "главного вопроса" летописеведения - вопроса о том, что написал летописец Нестор и предложена полная реконструкция его летописных текстов.

Кот Бегемот

Топ пять книг по Киевской Руси

Пять ключевых, по моей версии, опорных книг по истории Киевской Руси, с которых я бы советовал начинать знакомство с ней.

Пять книг о Киевской Руси: от простого к сложному
Кот Бегемот

Как пишутся антирецензии

Тульский историк А.В. Журавель о подлости и упадке культуры рецензирования в современной исторической науке. Печально видеть, что символом данных явлений и "героем" статьи Александра Ваильевича стал мой однокурсник Миша Несин, в своём самодовольном хамстве докатившийся до того, что слово "несинщина" стало нарицательным термином для обозначения нечистоплотных молодых учёных, ничем не гнушающихся для самоутверждения и готовых на любую подлость и низость.

Александр ЖУРАВЕЛЬ. Как пишутся антирецензии, Или «Здравствуй, племя младое, незнакомое…»

"Но в науке слишком долгое время считалось дурным тоном даже заговаривать о ее этических проблемах, а уж называть вещи своими именами — тем более. Фигура умолчания на сей счет господствовала абсолютно. Традиционно излагались — и в целом и до сих пор излагаются — обезличенные идеи и мнения. И хотя к ним приписываются имена (фамилии и инициалы), но об их носителях читатели ничего не могут узнать, кроме в лучшем случае формальных сведений, ничего не говорящих о личности автора. Научный язык — это язык безэмоциональный: обезличенные люди обезличенно выражают свои обезличенные мнения.

В этом отношении интернет кажется явлением благотворным, но беда заключается в том, что сетевое самовыражение не стало предпосылкой для творческого самовыражения в академических текстах: говорить о личном отношении к обсуждаемым проблемам и тем более к носителям обсуждаемых идей до сих пор не принято. Но вот незадача: истинное отношение авторов статей к оппонентам «читается» в последнее время все чаще и все более отчетливо. Читается между строк. И отношение в таких случаях обычно — жестко негативное. И приобретает это три основные формы: 1) я оппонента «не люблю», а потому я его и его работы игнорирую — как будто их нет совсем; 2) я оппонента «не люблю», а потому разбирать его доводы всерьез не буду; лишь вскользь противопоставлю его взглядам свои и пожурю его за легковесность доказательств; 3) если же оппонент меня как-то задел, то его «ненавижу», а потому устрою ему погром, т.е. подробно разберу его систему доказательств со своей колокольни, покажу их никчемность и сделаю оргвыводы: оппонент — не ученый, лжеученый, плохой ученый; его идеи — в корне неправильные, лежащие за пределами истинной науки и даже ей противостоящие. Правильные, научные, взгляды — только у меня и у тех, кто со мной согласен.

Я сознательно утрирую эти основные подходы к критике оппонентов, но такова уж реальность. Можно было бы выразиться помягче, но суть от этого не изменится: такая «научная критика» с точки зрения научного идеала не имеет почти никакого отношения ни к науке, ни к критике. Почти — оговорка необходимая: во-первых, приходится говорить о науке реальной, а не об идеальной; во-вторых, и в разносной «критике» иногда встречаются отдельные здравые, справедливые мысли, указывающие на реальные недостатки разбираемых работ.

И погромы (без кавычек), и умеренные «рецензии» (в кавычках) отличаются одной общей чертой: в них всегда игнорируются либо общая методологическая посылка, лежащая в основе «рецензируемой» работы, либо система доказательств, обосновывающая авторские выводы, либо то и другое вместе. Им обычно механически противопоставляется другая концепция, которая «подкрепляется» несколькими частными примерами, будто бы доказывающими правоту критика и неправоту его оппонента. То обстоятельство, что единичные факты, вырванные из контекста (авторской системы доказательств), сами по себе способны «доказать» не одну, а несколько разных концепций — это особенно касается средневековой истории, — критиками обычно во внимание не принимается. Их задача — другая, пропагандистская: развенчать любым способом противника и перетянуть на свою сторону как можно больше нейтральных читателей, имеющих о теме самое общее представление.

Разумеется, такая «критика» вызывает у ее жертвы протест и желание ответить — зачастую так же и даже более хлестко. Если у противоборствующих ученых есть соратники, то образуются «партии», выступающие сплоченно и устраивающие противнику (или противникам) погром — серию публикаций, чаще в одном издании. Погромы могут иметь и идеологический, и личный характер, но форма и конечные «выводы» от этого мало меняются: личность клеймится, взгляды выносятся за пределы правильной науки".